Меню

За что таня любила русскую зиму евгений

Татьяна, русская душою.

Среди всех действующих лиц романа А.С.Пушкина «Евгений Онегин» Татьяна занимает особое место. Автор называет её милым идеалом, признаётся, что выделяет её: «Простите мне: я так люблю Татьяну милую мою!» Пушкин объясняет это тем, что она выше многих других представительниц дворянского общества по своим духовным качествам, характеру, уму. Воспитанная на фоне деревенской природы, она гармонично развивала свой внутренний мир. Татьяна много читала, размышляла в уединении, общалась с добрыми людьми, слушала народные песни и сказки няни, научилась любить природу.

Главная героиня отличается не только добрым нравом, прекрасным воспитанием, но и доверчивостью, искренностью, прежде всего. И это не провинциальные черты, а качества русской души, которые трудно уберечь в шумном свете, где барышни хорошо усвоили уроки французского и вообще европейского этикета. В естественности и простоте, в умении держаться с достоинством, но без высокомерия мы видим главное отличие Татьяны от столичных кокеток, способных играть, лицемерить, интриговать или злословить. «Русская душою», она и в высшем свете останется верна милым её сердцу привычкам, тоскуя по дорогому ей миру провинциальной жизни, по возможности общаться с родной природой.

Татьяна, как было принято в те времена, читает и пишет не на русском, а на французском языке, но это не мешает ей оставаться русской в соблюдении традиций, в любви к народным песням, к русской культуре, к природе. Наверное, Пушкин хотел подчеркнуть, что сохранить самобытность, верность национальному характеру позволяет не только жизнь в деревне, но и близость к народу. Ведь Татьяна общается с няней, крестьянская мудрость и талантливость которой могли оказать влияние на воспитание лучших качеств в характере героини. Отсюда и уверенность Татьяны в необходимости честного разговора с человеком, которому она хотела бы «вверить» свою судьбу. Да, она знала жизнь в основном по книгам, не имела опыта, не представляла трудностей, какие ждут её в столичном обществе, но она хотела строить будущую семейную жизнь по любви, а не по расчёту. В письме она сообщает, что именно таким, похожим на Онегина, она видела своего суженого:

Ты в сновидениях мне являлся,
Незримый, ты мне был уже мил…

Её сердце жило ожиданием встречи с тем человеком, который поймёт, оценит, полюбит, станет другом на всю жизнь. И, встретив Онегина в деревенской глуши, почувствовав в нём необычного человека, Татьяна безоговорочно, безудержно отдаётся своей первой и, как выяснится позже, единственной любви. Её письмо к Онегину поражает силой чувства, смелостью юной провинциалки, способной признаться в любви, стать инициатором в любовных отношениях, что считалось в девятнадцатом веке неприемлемым для женщин. Автор же не осуждает свою героиню, а жалеет, сочувствует ей, объясняя её порыв неопытностью, чистосердечием, доверчивостью девушки, полюбившей человека, который не оценил в ней главных достоинств: отсутствие фальши и способность любить самоотверженно, глубоко, сильно и навсегда.

Образ Татьяны на протяжении всего романа подвержен эволюции, становится всё более привлекательным и значительным. Попав в высшее аристократическое общество, Татьяна в глубине души остаётся прежней. Она готова променять «ветошь маскарада» на сельское уединение, на простоту человеческих отношений. Её утомляет несносный вздор, который занимает светских дам. Блеск, мишура и пустота праздной жизни угнетают Татьяну, ей хотелось бы вырваться из этого круга.

Человеку свойственно ошибаться, и Татьяна не исключение. Она дважды ошибалась в своих выводах об Онегине, но в главном остаётся верна себе: предать человека, сделать ему больно она не может. В ответ на признание Онегина любимая героиня Пушкина отвечает: «Я другому отдана и буду век ему верна».
В образе Татьяны Лариной Пушкин воплотил лучшие черты своих современниц: добропорядочность, честность, искренность, благородство, доброту, высокую духовность – всё то, что ценится в человеке во все времена. Отличительные особенности этого образа появились в результате художественного открытия автора. Уже само имя героини говорит о её близости к народу: Татьянами дворянок не называли, такое имя могли иметь простолюдинки. Пушкин в романе «Евгений Онегин» не раз обнаруживал симпатию к главной героине, сохранившей национальные корни, не забывшей родного языка, традиций и обычаев своего народа. Автор отмечает, что «Татьяна (русская душою) любила русскую зиму» и зимние праздники. Она, как и многие девушки,

. верила преданьям
Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны.

Близость к народу способствовала формированию самобытного национального характера, черты которого с таким восхищением рисовал Пушкин. Создавая образ Татьяны, Пушкин высказал своё мнение, что лучшими среди дворян могут быть те, кто верен духовным ценностям русского народа, кто сохранил национальные черты, традиции, культуру и язык. Вот поэтому Татьяна, с её русскою душою, и является любимой, идеальной героиней А.С.Пушкина.

Источник

За что таня любила русскую зиму евгений

За полем одуванчиков запись закреплена

«ТАТЬЯНА, РУССКАЯ ДУШОЮ. »

Анна Данилова, журналист:
– Вообще, очень интересно такое понимание литературы. Я знаю людей, которые во взрослом возрасте заново перечитывали школьную программу, открывали для себя по-настоящему русскую классическую литературу и говорили о том, как же сильно испортили в школе всё восприятие классики, желание вообще читать книги, и насколько же неправильно было всё это проходить в школе.

Михаил Казиник:
– Правильно было проходить, только не так, как они проходили. Я привожу простейший пример, как я издеваюсь над целыми залами. Я говорю: «Поднимите руку те, кто писал сочинение на тему “Татьяна, русская душою”». Все поднимают руки. «Молодцы, – говорю. – А вы это у Пушкина читали?» – «Как?» – «У Пушкина этого нет, друзья мои. Это вас обманула Мария Ивановна, Анна Петровна, Иван Сидорович, они вас обманули. Ну-ка, читаем, что у Пушкина!»

Читайте также:  Судна плавающие во льдах

Татьяна (русская душою,
Сама не зная, почему),
С её холодною красою
Любила русскую зиму.

Есть разница между лозунгом «Татьяна, русская душою» патриотическим, и Татьяна, которая не знает, почему она русская? Но почему она не знает? Нам ли не знать, что национальность – это язык, прежде всего, всосанный с молоком матери и впитанный со словом «мама», «люблю», «поэзия», «любовь, первая любовь» – это язык.

Так почему Татьяна не знает, что она русская душою?
Потому что она почти совсем не говорит по-русски, и эти главы благополучно пропускали в школе, зная, что все советские дети никогда в жизни этого дурацкого «Онегина» читать не будут, школа сделает всё, чтобы не читали. И там написано у Пушкина чёрным по белому:

Она по-русски плохо знала,
Журналов наших не читала
И изъяснялася с трудом
На языке своём родном.

Она с нянечкой говорила всего несколько слов. Всё остальное на каком же языке Татьяна, Ольга, мама Ларина будут говорить? Конечно, на французском в русской провинции. Мама «любила Ричардсона, не потому, чтобы прочла». Знаете, почему мама любила Ричардсона? Потому что Алина, её московская кузина рассказывала ей о нём.

Там же сплошная пародия у Пушкина, это не энциклопедия. Белинский не успел дожить до седин, до глубины – «энциклопедия русской жизни». Это пародия, преувеличенная специально, чтобы русский народ понял, что так жить нельзя. Вы разве не читали, кто приехал на именины Татьяны – толстый Пустяков.

С своей супругою дородной
Приехал толстый Пустяков.

Весь толстый и весь Пустяков. Дальше вся характеристика в одной строчке экономики России того времени:

Гвоздин, хозяин превосходный,
Владелец нищих мужиков.

Слышите, как в одной строчке? Как бы шаля, глаголом жжёт. А сегодня прекрасная страна с нищими мужиками, а хозяйства великолепные, все министры превосходные, только мужики нищие у них. Дальше, там же дальше идёт самое главное – семья Скотининых:

Чета Скотининых, седая,
С детьми всех возрастов.

Откуда Скотинины? Из Фонвизина, конечно, из той литературы. Чета Скотининых пришла – это всё друзья круга Татьяны, она среди них воспитывалась.

Уездный франтик Петушков.

То есть кругом курочки, а тут уездный дурачок с гитарой, попсовик того времени, который всем девочкам вкручивает мозги, а они ему отдаются в страстях, потому что он один петушок, остальные совсем уже никуда, а этот с гитарой. Вот «уездный франтик Петушков».

Буянов, мой сосед,
Как вам, конечно, он знаком.

И отставной советник Флянов,
Тяжёлый сплетник, старый плут,
Обжора, взяточник и шут.

Выжига, проныра, шут – все слова, которые Пушкин знает бранные о человеке, он говорит. Почему он выбирает советника, теперь он отставной, но ведь советовал выжига, проныра, плут, шут, гад, лжец – он был советником.

Смотрите, как в нескольких строчках Пушкин рисует нам общество и предупреждает: «Ребята, так жить нельзя, это кончится плохо», – вот где литература. А это в школе читали, и что читали? «Татьяна, русская душою» – лозунг? А почему русская душою?

Потому что любила преданья простонародной старины – конечно же, русская, конечно, сама не знает, почему она русская – но это куда более серьёзный образ, чем «Татьяна, русская душою». Это совсем другой образ, более интересный, более творческий, более художественный.

(Из интервью с Михаилом Казиником «Дайте мне 10 минут на телевидении в прайм-тайм, и я верну вам сильную страну»)

Источник

Евгений Онегин (Пушкин А. С., 1832)

О, не знай сих страшных снов

Ты, моя Светлана!

В тот год осенняя погода

Стояла долго на дворе,

Зимы ждала, ждала природа.

Снег выпал только в январе

На третье в ночь. Проснувшись рано,

В окно увидела Татьяна

Поутру побелевший двор,

Куртины, кровли и забор,

На стеклах легкие узоры,

Деревья в зимнем серебре,

Сорок веселых на дворе

И мягко устланные горы

Зимы блистательным ковром.

Всё ярко, всё бело кругом.

Зима. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь;

Бразды пушистые взрывая,

Летит кибитка удалая;

Ямщик сидит на облучке

В тулупе, в красном кушаке.

Вот бегает дворовый мальчик,

В салазки жучку посадив,

Себя в коня преобразив;

Шалун уж заморозил пальчик:

Ему и больно и смешно,

А мать грозит ему в окно…

Но, может быть, такого рода

Картины вас не привлекут:

Всё это низкая природа;

Изящного не много тут.

Согретый вдохновенья богом,

Другой поэт роскошным слогом

Живописал нам первый снег

И все оттенки зимних нег; [Смотри «Первый снег», стихотворение князя Вяземского.]

Он вас пленит, я в том уверен,

Рисуя в пламенных стихах

Прогулки тайные в санях;

Но я бороться не намерен

Ни с ним покамест, ни с тобой,

Певец финляндки молодой! [См. описания финляндской зимы в «Эде» Баратынского.]

Татьяна (русская душою,

Сама не зная почему)

Читайте также:  Крупное скопление льда это

С ее холодною красою

Любила русскую зиму,

На солнце иней в день морозный,

И сани, и зарею поздной

Сиянье розовых снегов,

И мглу крещенских вечеров.

По старине торжествовали

В их доме эти вечера:

Служанки со всего двора

Про барышень своих гадали

И им сулили каждый год

Мужьев военных и поход.

Татьяна верила преданьям

И снам, и карточным гаданьям,

И предсказаниям луны.

Ее тревожили приметы;

Таинственно ей все предметы

Предчувствия теснили грудь.

Жеманный кот, на печке сидя,

Мурлыча, лапкой рыльце мыл:

То несомненный знак ей был,

Что едут гости. Вдруг увидя

Младой двурогий лик луны

На небе с левой стороны,

Она дрожала и бледнела.

Когда ж падучая звезда

По небу темному летела

И рассыпалася, — тогда

В смятенье Таня торопилась,

Пока звезда еще катилась,

Желанье сердца ей шепнуть.

Когда случалось где-нибудь

Ей встретить черного монаха

Иль быстрый заяц меж полей

Перебегал дорогу ей,

Не зная, что начать со страха,

Предчувствий горестных полна,

Ждала несчастья уж она.

Что ж? Тайну прелесть находила

И в самом ужасе она:

Так нас природа сотворила,

К противуречию склонна.

Настали святки. То-то радость!

Гадает ветреная младость,

Которой ничего не жаль,

Перед которой жизни даль

Лежит светла, необозрима;

Гадает старость сквозь очки

У гробовой своей доски,

Всё потеряв невозвратимо;

И всё равно: надежда им

Лжет детским лепетом своим.

Татьяна любопытным взором

На воск потопленный глядит:

Он чудно вылитым узором

Ей что-то чудное гласит;

Из блюда, полного водою,

Выходят кольца чередою;

И вынулось колечко ей

Под песенку старинных дней:

«Там мужички-то всё богаты,

Гребут лопатой серебро;

Кому поем, тому добро

И слава!» Но сулит утраты

Сей песни жалостный напев;

Милей кошурка сердцу дев. [Предвещание свадьбы; первая песня предрекает смерть.]

Морозна ночь, всё небо ясно;

Светил небесных дивный хор

Течет так тихо, так согласно…

Татьяна на широкий двор

В открытом платьице выходит,

На месяц зеркало наводит;

Но в темном зеркале одна

Дрожит печальная луна…

Чу… снег хрустит… прохожий; дева

К нему на цыпочках летит,

И голосок ее звучит

Нежней свирельного напева:

Как ваше имя? [Таким образом узнают имя будущего жениха.] Смотрит он

И отвечает: Агафон.

Татьяна, по совету няни

Сбираясь ночью ворожить,

Тихонько приказала в бане

На два прибора стол накрыть;

Но стало страшно вдруг Татьяне…

И я — при мысли о Светлане

Мне стало страшно — так и быть…

С Татьяной нам не ворожить.

Татьяна поясок шелковый

Сняла, разделась и в постель

Легла. Над нею вьется Лель,

А под подушкою пуховой

Девичье зеркало лежит.

Утихло всё. Татьяна спит.

И снится чудный сон Татьяне.

Ей снится, будто бы она

Идет по снеговой поляне,

Печальной мглой окружена;

В сугробах снежных перед нею

Шумит, клубит волной своею

Кипучий, темный и седой

Поток, не скованный зимой;

Две жердочки, склеены льдиной,

Дрожащий, гибельный мосток,

Положены через поток:

И пред шумящею пучиной,

Как на досадную разлуку,

Татьяна ропщет на ручей;

Не видит никого, кто руку

С той стороны подал бы ей;

Но вдруг сугроб зашевелился,

И кто ж из-под него явился?

Большой, взъерошенный медведь;

Татьяна ах! а он реветь,

И лапу с острыми когтями

Ей протянул; она скрепясь

Дрожащей ручкой оперлась

И боязливыми шагами

Перебралась через ручей;

Пошла — и что ж? медведь за ней!

Она, взглянуть назад не смея,

Поспешный ускоряет шаг;

Но от косматого лакея

Не может убежать никак;

Кряхтя, валит медведь несносный;

Пред ними лес; недвижны сосны

В своей нахмуренной красе;

Отягчены их ветви все

Клоками снега; сквозь вершины

Осин, берез и лип нагих

Сияет луч светил ночных;

Дороги нет; кусты, стремнины

Метелью все занесены,

Глубоко в снег погружены.

Татьяна в лес; медведь за нею;

Снег рыхлый по колено ей;

То длинный сук ее за шею

Зацепит вдруг, то из ушей

Златые серьги вырвет силой;

То в хрупком снеге с ножки милой

Увязнет мокрый башмачок;

То выронит она платок;

Поднять ей некогда; боится,

Медведя слышит за собой,

И даже трепетной рукой

Одежды край поднять стыдится;

Она бежит, он всё вослед,

И сил уже бежать ей нет.

Упала в снег; медведь проворно

Ее хватает и несет;

Не шевельнется, не дохнет;

Он мчит ее лесной дорогой;

Вдруг меж дерев шалаш убогой;

Кругом всё глушь; отвсюду он

Пустынным снегом занесен,

И ярко светится окошко,

И в шалаше и крик, и шум;

Медведь промолвил: «Здесь мой кум:

Погрейся у него немножко!»

И в сени прямо он идет,

И на порог ее кладет.

Опомнилась, глядит Татьяна:

Медведя нет; она в сенях;

За дверью крик и звон стакана,

Как на больших похоронах;

Не видя тут ни капли толку,

Глядит она тихонько в щелку,

И что же видит. за столом

Сидят чудовища кругом:

Один в рогах, с собачьей мордой,

Другой с петушьей головой,

Здесь ведьма с козьей бородой,

Тут остов чопорный и гордый,

Там карла с хвостиком, а вот

Полу-журавль и полу-кот.

Еще страшней, еще чуднее:

Вот рак верхом на пауке,

Вот череп на гусиной шее

Вертится в красном колпаке,

Вот мельница вприсядку пляшет

Читайте также:  Как хранить болгарский перец свежим зимой

И крыльями трещит и машет;

Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,

Людская молвь и конский топ! [В журналах осуждали слова: холоп, молвь и топ как неудачное нововведение. Слова сии коренные русские. «Вышел Бова из шатра прохладиться и услышал в чистом поле людскую молвь и конский топ» (Сказка о Бове Королевиче). Хлоп употребляется в просторечии вместо хлопание, как шип вместо шипения: Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка.]

Но что подумала Татьяна,

Когда узнала меж гостей

Того, кто мил и страшен ей,

Героя нашего романа!

Онегин за столом сидит

И в дверь украдкою глядит.

Он знак подаст — и все хлопочут;

Он пьет — все пьют и все кричат;

Он засмеется — все хохочут;

Нахмурит брови — все молчат;

Так, он хозяин, это ясно:

И Тане уж не так ужасно,

И любопытная теперь

Немного растворила дверь…

Вдруг ветер дунул, загашая

Огонь светильников ночных;

Смутилась шайка домовых;

Онегин, взорами сверкая,

Из-за стола гремя встает;

Все встали: он к дверям идет.

И страшно ей; и торопливо

Татьяна силится бежать:

Нельзя никак; нетерпеливо

Метаясь, хочет закричать:

Не может; дверь толкнул Евгений,

И взорам адских привидений

Явилась дева; ярый смех

Раздался дико; очи всех,

Копыта, хоботы кривые,

Хвосты хохлатые, клыки,

Усы, кровавы языки,

Рога и пальцы костяные,

Всё указует на нее,

И все кричат: мое! мое!

Мое! — сказал Евгений грозно,

И шайка вся сокрылась вдруг;

Осталася во тьме морозной

Младая дева с ним сам-друг;

Онегин тихо увлекает [Один из наших критиков, кажется, находит в этих стихах непонятную для нас неблагопристойность.]

Татьяну в угол и слагает

Ее на шаткую скамью

И клонит голову свою

К ней на плечо; вдруг Ольга входит,

За нею Ленский; свет блеснул,

Онегин руку замахнул,

И дико он очами бродит,

И незваных гостей бранит;

Татьяна чуть жива лежит.

Спор громче, громче; вдруг Евгений

Хватает длинный нож, и вмиг

Повержен Ленский; страшно тени

Сгустились; нестерпимый крик

Раздался… хижина шатнулась…

И Таня в ужасе проснулась…

Глядит, уж в комнате светло;

В окне сквозь мерзлое стекло

Зари багряный луч играет;

Дверь отворилась. Ольга к ней,

Авроры северной алей

И легче ласточки, влетает;

«Ну, — говорит, — скажи ж ты мне,

Кого ты видела во сне?»

Но та, сестры не замечая,

В постеле с книгою лежит,

За листом лист перебирая,

И ничего не говорит.

Хоть не являла книга эта

Ни сладких вымыслов поэта,

Ни мудрых истин, ни картин,

Но ни Виргилий, ни Расин,

Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,

Ни даже Дамских Мод Журнал

Так никого не занимал:

То был, друзья, Мартын Задека, [Гадательные книги издаются у нас под фирмою Мартына Задеки, почтенного человека, не писавшего никогда гадательных книг, как замечает Б. М. Федоров.]

Глава халдейских мудрецов,

Гадатель, толкователь снов.

Сие глубокое творенье

Завез кочующий купец

Однажды к ним в уединенье

И для Татьяны наконец

Его с разрозненной Мальвиной

Он уступил за три с полтиной,

В придачу взяв еще за них

Собранье басен площадных,

Грамматику, две Петриады,

Да Мармонтеля третий том.

Мартын Задека стал потом

Любимец Тани… Он отрады

Во всех печалях ей дарит

И безотлучно с нею спит.

Ее тревожит сновиденье.

Не зная, как его понять,

Мечтанья страшного значенье

Татьяна хочет отыскать.

Татьяна в оглавленье кратком

Находит азбучным порядком

Слова: бор, буря, ведьма, ель,

Еж, мрак, мосток, медведь, метель

И прочая. Ее сомнений

Мартын Задека не решит;

Но сон зловещий ей сулит

Печальных много приключений.

Дней несколько она потом

Всё беспокоилась о том.

Но вот багряною рукою [Пародия известных стихов Ломоносова:]

Заря от утренних долин

Выводит с солнцем за собою

Веселый праздник именин.

С утра дом Лариной гостями

Весь полон; целыми семьями

Соседи съехались в возках,

В кибитках, в бричках и в санях.

В передней толкотня, тревога;

В гостиной встреча новых лиц,

Лай мосек, чмоканье девиц,

Шум, хохот, давка у порога,

Поклоны, шарканье гостей,

Кормилиц крик и плач детей.

С своей супругою дородной

Приехал толстый Пустяков;

Гвоздин, хозяин превосходный,

Владелец нищих мужиков;

Скотинины, чета седая,

С детьми всех возрастов, считая

От тридцати до двух годов;

Уездный франтик Петушков,

Мой брат двоюродный, Буянов,

В пуху, в картузе с козырьком []

(Как вам, конечно, он знаком),

И отставной советник Флянов,

Тяжелый сплетник, старый плут,

Обжора, взяточник и шут.

С семьей Панфила Харликова

Приехал и мосье Трике,

Остряк, недавно из Тамбова,

В очках и в рыжем парике.

Как истинный француз, в кармане

Трике привез куплет Татьяне

На голос, знаемый детьми:

Réveillez-vous, belle endormie. [Вставайте, прелестная сонливица (фр.).]

Меж ветхих песен альманаха

Был напечатан сей куплет;

Трике, догадливый поэт,

Его на свет явил из праха,

И смело вместо belle Nina [прекрасная Нина (фр.).]

Поставил belle Tatiana. [прекрасная Татьяна (фр.).]

И вот из ближнего посада,

Созревших барышень кумир,

Уездных матушек отрада,

Приехал ротный командир;

Вошел… Ах, новость, да какая!

Музыка будет полковая!

Полковник сам ее послал.

Какая радость: будет бал!

Девчонки прыгают заране; [Наши критики, верные почитатели прекрасного пола, сильно осуждали неприличие сего стиха.]

Источник

Adblock
detector